А в других кварталах защитникам пришлось иметь дело с крупными отрядами.
Сентаев было несколько десятков тысяч. Нанесенный противником урон стал огромен, невероятен. Иногда варвары и азенаты оказывались не в состоянии сдержать натиск их монстров. Странные существа с длинными черными волосами, с лицами, скрытыми причудливыми шлемами, в доспехах с шипами, существа с белой кожей, скрытой под кольчугами или же демонстративно выставленной напоказ, защищались, как демоны.
Но вождь варваров по-прежнему командовал войсками и без устали врывался в ряды врага. Он часто оборачивался к своим и, не прекращая наносить удары, выкрикивал приказы.
— Оттесняйте их ко рву с муренами! Они ненавидят воду! Они ненавидят воду!
— Они теснят нас к востоку. У нас сотни раненых!
— Забудьте! Постойте — забудьте пока о раненых!
Раздавая указания и бесконечно нанося удары мечом, Лайшам рубил головы, помогал раненым, освобождал целые кварталы, учил жителей строить баррикады, защищаться, убивать врагов и никогда ничего не бояться.
— Не останавливайтесь! Не давайте им глядеть вам в глаза.
Он носился изо всех сил. У него раскалывалась голова: от усталости, от жары, от эха нанесенных и отраженных ударов, от проглоченной пыли, от падений, от адского лязга мечей.
Но, несмотря на все это, не выпускал из рук меча и полуприкрыв глаза под забралом шлема, он продолжал руководить боем, неуловимый как ветер.
Принц Орион долго бился рядом с ним. Спина к спине, мужчины отразили бесчисленное количество атак и убили (или помогли убить) более тридцати сентаев. Иногда солдаты останавливались, чтобы посмотреть, как они сражаются.
Вдохновленный примером варвара, исполненный нечеловеческой храбрости, наследник бился с необыкновенным воодушевлением. Он дважды ломал свой меч и брал себе новый у убитого товарища. Его руки и ноги все были покрыты шрамами. Кожаный мундир превратился в лохмотья. От наколенников и вовсе ничего не осталось. Но рядом с Лайшамом он чувствовал себя бессмертным и продолжал сражаться, даже когда вокруг уже никого не осталось.
Через два часа после того, как сентаи вошли в город, бой в самом деле сместился к востоку, а широкие равнины юга превратились в необъятный погост. Каналы были заполнены трупами. Ими были завалены и внутренние сады, и стены города, и дозорные пути. Их было так много, что иногда тела преграждали путь. Лайшам и принц переглянулись. Они позволили своим братьям уйти, прижали сентаев к стене, заставили врага отступить. Они остались практически одни, и теперь они тяжело дышали и переглядывались, как двое счастливцев, вырвавшихся из ада. Вождь варваров сделал жест в сторону принца и тут же опустил руку.
Орион сел на парапет и выпустил меч из рук. Они не нуждались в словах. Принц уже ничего не чувствовал, или нет: впервые в жизни он почувствовал, что он — это он. Юноша посмотрел на свои окровавленные руки. Цвет его рук. Они были смуглыми и не только из-за солнца. Он, юный принц-полукровка, — и слова его старого наставника снова зазвучали у него в ушах: «Цвет твоей кожи. Орион, в твоих жилах течет кровь варваров. Ты знаешь, кто твоя мать. Но кто твой настоящий отец?» Он повернул голову к Лайшаму, который склонился над трупами врагов. Вождь варваров так и не поднял забрала. «Как бы я хотел увидеть его лицо», — подумал принц, вставая на ноги. Он машинально смахнул пыль со своей туники. Лайшам удалялся.
— Я чувствую себя вашим сыном, — крикнул он ему.
Вождь варваров не обернулся. Он держал в вытянутой руке Возмездие и смотрел, как на его лезвии играют полуденные лучи. Но он слышал. Ориону хотелось так думать.
* * *
Крик.
Юный принц обернулся.
На стене — один перед горой трупов — стоял Раджак Хассн и медленно двигался к нему. Его голова несколько раз обернулась вокруг своей оси, после чего он издал странный хрюкающий звук и, взмахнув палицей, бросился на принца. Лайшам стоял так далеко, что оттуда не мог ничего сделать: лишь бежать, бежать и смотреть.
Юный принц обеими руками сжимал свой меч.
Первый удар он отразил еле-еле: Раджак нанес его с такой силой, что из-под лезвия полетели искры. Орион отпрыгнул в сторону и нанес ответный удар.
Лицо его противника было в буквальном смысле все в лохмотьях. Клочья кожи свисали у него вокруг рта. Он демонстративно оторвал парочку из них и без малейшего труда отразил атаку принца. Лайшам продолжал бежать. Но все происходило слишком быстро.
Раджак бросился на своего врага, размахивая палицей. Воздух вокруг него дрожал. Он нанес первый удар и промахнулся на один миллиметр: Орион сам бросился на землю, чтобы избежать удара. После этого он рывком поднялся, но все же недостаточно быстро. Второй удар пришелся ему посреди груди. Лайшам закричал. Юный принц покачнулся, выпустил из рук меч и сделал несколько шагов по направлению к варвару. Потому он упал на колени. Раджак ногой пихнул его на землю и поднял палицу, чтобы добить его. Лайшам был еще далеко, слишком далеко, чтобы спасти его. Тогда он остановился и вынул из ножен Возмездие.
— Раджак!
Генерал поднял глаза.
На дозорном пути, шагах в двадцати от него стоял его заклятый враг и ждал его.
— Раджак!
Хассн метнул взгляд на лежащего на земле принца. Всю свою жизнь он ждал этого момента. Он с рычанием отпихнул в сторону тело юного наследника и двинулся навстречу Лайшаму. Он помнил свою агонию, запах иддрама и свои долгие мучения посреди Высоких Равнин. Бред. Горячка. Боль. А потом смерть, почти смерть и длинный, нескончаемый спуск в недра монастыря, туда, где даже свет был черного цвета. Каких мук им стоило возродить его к жизни!
И все это из-за вот этого человека. Только из-за него. Он узнал его в тот же миг, когда увидел.
Наконец-то пробил час отмщения.
Мужчины приблизились друг к другу. Они были самыми доблестными воинами, когда-либо существовавшими в этом мире, но один из них должен был умереть.
Раджак взмахнул палицей. Лайшам заметил, что его спина утыкана арбалетными стрелами, что делало Хассена похожим на дикобраза. Он бросился в атаку. Столкновение оказалось настолько сильным, что оба бойца покатились по земле, но вскоре поднялись. Двумя руками сжимая меч, варвар стал медленно раскачиваться справа налево, как будто для того чтобы лучше изучить своего противника. Хассн сделал вид, что переводит дух. После этого он нанес Лайшаму удар феноменальной силы. На секунду тот потерял равновесие, но все же сумел собраться с силами и отпрыгнуть назад.
На уродливых губах генерала появилась гримаса отвращения. Он не признавал ничего, кроме грубой силы, и презирал ухищрения такого рода. С гневным воплем он нанес новый удар. От стены, где секунду назад был Лайшам, оторвался кусок камня и раскололся о землю. Варвар нанес ответный удар, ранив противника в левую руку. Генерал зарычал и бросился на Лайшама. Со стены упала еще одна глыба. Каждый удар казался сильнее предыдущего, и Лайшам не мог понять, как человек с такими ранами может биться с таким остервенением.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
